Утро оказалось солнечным, от земли исходил едва заметный парок, и открывший глаза путник на миг залюбовался этой картиной. Однако удовольствие от зрелища было сметено омерзительным ощущением сырости. Промокшая одежда дала о себе знать, стоило человеку пошевелиться. Сквозь зубы вырвалось ругательство и осквернило собой шум утреннего леса. Однако птицы не смолкли, и ветер не перестал шебуршать листвой, до сих пор орошающей землю влагой.

– Хоть что-то приятное в этом проклятом мире, - процедил человек и поднялся на ноги, передернувшись от омерзения. Со злостью сорвав с себя изрядно промокший плащ, путник в порыве гнева бросил его на землю и вновь выругался:

– Эльфийский, твою мать, непромокаемый, тьфу ты, демоны вас разбери!

Вложив в эти слова весь накопившийся яд, мужчина почувствовал, как с души свалился камень. Оставив плащ на земле, странник развязал котомку, тоже промокшую насквозь, и перекусил отсыревшим хлебом. Во время сего действия путник вслушивался в шум леса и чувствовал, как внутри разбухает маленький комок, заполняя все его существо. Комок, под названием счастье. Странник обожал леса, обожал их природную красоту, обожал все, что было с ними связано. Кроме разумных существ. Их он в таких местах не переваривал.

Взобравшись на гряду и вновь ступив на дорогу, он поежился, прочувствовав неожиданный порыв ветра, и заспешил к городу. Когда расстояние между странником и стенами Вибора сократилось до полета стрелы, он остановился, внимательно разглядывая крупную каменную кладку и проем запертых ворот. Затем, прищурившись, провел взглядом по рядам бойниц, догадываясь, а точнее физически ощущая, что в него целится минимум десяток лучников, и как минимум десяток стрел сорвутся в гудящий полет, если он сделает еще один шаг.

Выудив из-за пазухи промокшее письмо, он помахал им над головой.

– Приглашение от Ай-Дулона, - крикнул путник, прекрасно понимая, что его вряд ли услышат.